В минувшие выходные Истинный Учитель Истины (то есть я) с удовольствием закрыл тему нелюдимой социопатии современников — мне больше нечего о ней сказать. Отметив это дело сигариллой и боксёрским поединком в клубе им. Поля Робсона, я отправился на публичный диспут в Тулу, где был атакован группой молодых людей, требующих от меня ответа на действительно важный вопрос.
А именно: с чего я взял, что Светлое Будущее, о котором я постоянно талдычу, неизбежно? И какое оно вообще?
Я пообещал молодым людям, что следующее эссе напишу именно об этом. Обещания надо выполнять, и вот оно висит перед вашими глазами.
Что это такое — Светлое Будущее? Внеземные Цивилизации, неутомимо стремящиеся морально опустить Человечество и обидно поржать над его плачевным состоянием, вот уже века пытаются высмеять это понятие. Поначалу они его вообще отрицали. Человеку античности, к примеру, впаривалось, что в грядущем будет — в лучшем случае — как сейчас. А вообще будет только хуже, поскольку ты, быдло, забыл прежнее почтение.
После того, как Человечество посрамило врагов железнодорожным сообщением, прививками, холодостойкими сортами злаков и запустило в них Гагариным — враги испугались и сменили тактику. Теперь они создают иллюзию, будто в грядущем нас подкарауливает возведённая в куб современность. Например, нашему современнику все уши прожужжали о том, как он будет беспроводно выплачивать свои кредиты через тридцать лет и какой будет его бюджетная машина, — но забыли предупредить, что в будущем может не оказаться ни кредитов, ни бюджетных машин.
Этой пропагандой были отравлены многие. Так, Ф.В. Булгарин, описывая двадцать девятый век на заре девятнадцатого, упоённо рассказывал про паровые аэростаты и самодвижущиеся дроги, на коих крестьянки, одетые в парчу и бархат, подвозят “всякие припасы” в барские дома. Однако мысль о том, что не будет никаких бар и никаких крепостных, в его голове не возникла.
Герберт Уэллс сто лет назад, помещая в Лондон двадцать XXII столетия усовершенствованные радиорепродукторы, деревянные аэропланы и камеры-обскуры, также по-прежнему разделял лондонцев на изнуренное работой подземное быдло и несколько тысяч прилично одетых высших олигархов.
Похожим образом и герои советской фантастики продолжали жить в анаболизированных 1960-х — с космической самодеятельностью, космическими общагами, отпусками, работой по распределению и доступом к информации путём запросов в Центральную Библиотеку.
В 1980-х “будущее” советских кинофильмов изображалось и вовсе позорно: в тогдашнем коммунизме все переехали в прибалтийские пансионаты с террасами и поголовно завели личный транспорт, и только.
Сегодня грядущее снова изображается как современность-переросток: мегаполисы, населённые полупрозрачными, окончательно виртуализированными типами, увешанные камерами слежения улицы, тотальный контроль со стороны корпораций — и индейское замкадье между городами.
Между тем, нас ждет грядущее совсем иного рода, друзья мои.
Начнём с виртуальности, в которую якобы полупрозрачные ипохондрики сбегут от корпоративно-государственного контроля. Почему-то антиутописты забывают о том, что расширение информационных возможностей сделает не только человека прозрачным для мира, но и наоборот. Через считанные десятилетия человек, идущий по улице, будет одновременно находиться и в т.н. виртуальности. Встреченные ему люди будут окрашиваться в его линзах в разные оттенки — в зависимости от того, какие критерии установит идущий. Когда кто-нибудь будет впаривать что-нибудь человеку будущего, тот сможет не вставая выяснить, насколько ему врёт собеседник и кто он вообще такой. Если можно так выразиться, виртуализация Человечества завершит диалектический круг — и сбежавшие из реальности поколения взломают жизнь с внешней стороны, привинтив к ежедневности удобный интерфейс и спам-фильтр.
И о каком “тоталитарном контроле сознания” можно говорить в подобной ситуации? Нелепо думать, что некая каста сможет и далее сидеть по ту сторону телевизора, в одностороннем порядке заливая зрителю об успехах и самовыбираясь во власть. Если она так думает — то она занимается самообманом. В эпоху, когда любое враньё становится явным с турбоскоростью, унаследованная от античного Рима система самонавязывания сильных слабым становится всё большим анахронизмом и ласковым маем. Потому что слабые век от века всё сильнее, всё неприкосновеннее и всё грамотнее. Когда же т.н. “виртуальность” сольётся с реальностью в режиме онлайн, самонавязываться обществу на некие чёткие сроки власть уже просто не сможет.
Колосса, затмевающего солнце мигалкой, из законника делает лишь делегированное ему на время Право Решать. Когда оно будет у него отнято системой ежедневных разнокалиберных онлайн-референдумов — а так и будет — власть превратится в довольно нервную организационную работу, и только.
Когда Человечество само начнёт устанавливать себе правила — каста стряпчих, ныне правящая миром (в прямом смысле — посмотрите, какие дипломы у глав США, России, Франции, Италии и т.д.), станет в Светлом Будущем тем же, чем сегодня стала прежде могучая каста священнослужителей. После этого станет обречена и каста ростовщиков, которая уже сегодня не может внятно объяснить ни на одном языке, что она создала такого, за что ей все должны.
В целом уже сегодня мы можем уверенно констатировать провал большинства антиутопий двадцатого столетия, построенных на Власти Корпораций и Контроле Сознания.
Уже сегодня ни одно масштабное шило не может быть утаено в мешке авторитетной лжи — стоит правящей касте образованной страны замутить что-нибудь хитрое, как её тут же разоблачают миллионы. К примеру, в минувшем году однозначный антисталинский телевизор потерпел позорное поражение в схватке с сетевым И.В.Сталиным — не потому, что покойный генсек был прекрасен, а просто потому, что односторонний телевизор несколько заврался.
Уже сегодня любую версию начала войны так проверяют на вшивость, что ей лучше быть правдивой. А то получится как у США в Ираке — или даже как у Грузии в Осетии.
С другой стороны, — уже сегодня кто попало, обозвав себя, к примеру, Истинным Учителем Истины, может без всякой лицензии начать писать в интернет очевидные вещи — и через два года всякое его дельное слово будет доходить до тысяч умных людей. Это всё как-то не слишком смахивает на 451 градус по Фаренгейту.
…История вообще пожимает плечами, читая антиутопии. История напоминает, что ещё никому не удалось никого удержать в узде и под пятою, если где-то в мире имелись средства сбросить эту узду и пяту. Стоило Гутенбергу изобрести книгопечатание, как папские индульгенции превратились в фантики. Когда у францисканца Бертольда Чёрного в мастерской впервые бумкнул порох, — всем прозорливым людям стало ясно, что рыцарскому сословию конец. Едва очередное открытие расширяло доступность возможностей — как прежняя общественная пирамида была обречена. Средства индивидуальной массовой информации, которыми Человечество вооружено сегодня, делают медиакратические планы массового затуманивания мозгов столь же выполнимыми, как планы восстановления абсолютной монархии. Человечество неуклонно шагает от смешных барельефов древности, на которых цари изображались вдвое выше подданных и с дубинообразными фаллосами, ко всё более реалистическому социальному устройству.
Разумеется, путь к нему не будет прост. Касты стряпчих, законников и ростовщиков не сдадут без боя своего сегодняшнего положения, в котором они имеют профит со всех и не отвечают ни за что. Они ещё попытаются наложить на Будущее свои авторские, смежные, морские и административные права. Они ещё будут прыгать возле пробуждающегося Человечества со словами “Да зачем тебе знать, как мы управляем, это так скучно, а вот я тебе хочешь эксклюзивную бирюльку в кредит подарю, трилим-бом-бом?!”. Но это у них не получится.
Ранее у римского священства уже не получилось объяснить европейцам, что НДС в 10% — это вообще не деньги за чтение такой ужасно трудной для быдла книги, как Евангелие. Британцам так и не удалось объяснить китайцам, какая клёвая штука бремя белых и свободная торговля опиумом. У немцев не вышло разъяснить белорусам, что они их пришли освобождать.
Итак — Светлое Будущее называется так потому, что в нём будет очень трудно темнить. И способ, которым каждый из нас может приблизить его приход, очевиден: жить так, как будто оно уже наступило.
