Когда ребёнок разочаровывается в идее собственного всемогущества, он обнаруживает, что его безопасность и благополучие зависят от заботящихся о нём взрослых, и начинает приписывать всемогущество им. Задавая родителям вопросы вроде «почему ветер дует?» ребёнок, зачастую, стремится не столько узнать настоящую причину, сколько удостовериться, что мир действует «правильно», то есть так, как и ожидают его родители. Воспринимая их как тех, кто определяет правила, ребёнок может искренне обижаться, что они «не хотят» пойти ему навстречу и, например, остановить дождь, чтобы он мог пойти гулять.

С возрастом подобное восприятие мира пропадает, но сам механизм в психике остаётся. Мы часто приписываем идеальные качества тем, от кого эмоционально зависим. Будь то лечащий врач в критической ситуации, любимый человек или благосклонный покровитель. Это помогает нам защититься от логичной в таких случаях тревоги за собственную безопасность. Идеализация является важным компонентом зрелой любви. В процессе индивидуации-сепарации нормальны также и обратные процессы деидеализации и, как следствие, обесценивания.

Некоторые люди, однако, склонны излишне полагаться на эту защиту, борясь с чувством беспомощности и неспособности контролировать свою жизнь. Это заставляет их постоянно искать (и находить) новых обладателей «всемогущества» и стараться психологически «слиться» с ними, чтобы обрести чувство безопасности.

На практике это не только смещает локус контроля далеко за пределы человека. Проблема так же в том, что объект идеализации на самом деле не идеален и рано или поздно наступает разочарование, сопровождающееся примитивным обесцениванием.

Мужчина, идеализировавший онколога своей жены, с высокой вероятностью захочет подать на него в суд, если врач не сможет победить болезнь. Этот процесс может серьёзно препятствовать ходу длительной психотерапии, так как склонные к идеализации пациенты, обнаруживая несовершенство терапевта, зачастую склонны резко прерывать терапию. Кроме того, побочным эффектом любой идеализации является довольно тяжёлое ощущение собственной неидеальности.

Нарциссические личности организованы вокруг болезненного процесса компенсации собственной неидеальности. Большую часть жизни они заняты поиском идеалов и попытками доказать всем и вся (а в первую очередь себе) свою близость к этим идеалам.

Пример: “Сегодня утром на Парижских улочках особенно свежо, от прошедшего ночью дождя, город благоухает нежнейшей прохладой и встречает торопливых прохожих разноцветными лепесками петуньи, что тут и там выглядывают из очаровательных клумбочек вдоль видавшей виды мостовой. Как приятен аромат чашечки кофе-гляссе поднимающийся вверх в лучах проникающего скрозь витрину солнца! Шипение кофемашины и этот мелодичный французкий диалог за барной стойкой, где две подружки обсуждают что-то особенно живо и весело, временами откровенно флиртуя с барменом. А вот и принесли мои круасаны, какже они восхитительны с этой румяной корочкой! Сколько не пытайся воссоздать эту атмосферу в душной и унылой Москве, никогда не почувствуешь то же самое вдохновение, так и будешь врать себе и клинтам про шеф повара настоящего француза и сочинять бизнес истории, но сердце не обманешь, потомучто только здесь, недалеко от здания Оперы Гарнье и сада Пале Рояль тот самый неподдельный дух Парижского утра, который никогда не понять тем беднягам, что в своей московской суете заскакивают в якобы французкий ресторан, чтобы забросить в себя что-то лишь отдаленно напоминающее, но совершенно пустое.”

Формула сообщения “Я – Окей и Тру, в отличии от…”

Не всякий эстет нарцисс, но нарцисс по самоопределению эстет и будет привносить в текст изящество насколько ему позволит его уровень владение языком. Страсть. Раджас. Речь будет выделяться преобладанием прилагательных в превосходной степени, сочных метафор и достаточно выразительных сцен, не обязательно мажорных тонов, ибо, как в комедии так и в трагедии, нарцисс способен живописать картины о превосходстве сопричастной ему глубины вовлеченности в поток, или как говорил В. Пелевин источник потребления более высокого уровня, в сравнении с теми кто, к сожалению, “во-вне” и не могут это постичь в полной мере.

— Главная мысль, которую человек пытается донести до других, заключается в том, что он имеет доступ к гораздо более престижному потреблению, чем про него могли подумать. Одновременно с этим он старается объяснить окружающим, что их тип потребления гораздо менее престижен, чем они имели наивность думать. Этому подчинены все социальные маневры. Больше того, только эти вопросы вызывают у людей стойкие эмоции.
— Вообще-то мне в жизни попадались и другие люди, — сказал я с легкой иронией.
Иегова кротко посмотрел на меня. — Рама, — сказал он, — вот прямо сейчас ты пытаешься донести до меня мысль о том, что ты имеешь доступ к более престижному потреблению, чем я, а мой тип потребления, как сейчас говорят, сосет и причмокивает. Только речь идет о потреблении в сфере общения. Именно об этом движении человеческой души я и говорю. Ничего другого в людях ты не встретишь, как не ищи. Меняться будет только конкретный тип потребления, о котором пойдет речь. Это может быть потребление вещей, впечатлений, культурных объектов, книг, концепций, состояний ума и так далее.
— Отвратительно, — сказал я искренне.
В.Пелевин