С сердцем тоже самое. Когда человек в результате своей глупости и эгоизма в отношениях лишается сердца  – у него в груди остается ноющая тупой болью яма размером с футбольный мяч, в которую он постоянно залезает своим умом, переживая сильные ёмкие болезненные ощущения.

Повторы и рефлексия… второй раз про удаление зуба написал. Впечатлительный какой… Перфекционизм. Проецирование. Каша в голове выходит из равновесия.

Возможно это кейс непринятия, в котором я кручусь как в сансаре снова и снова, не пробуя принять, а склоняясь к ампутации. Над этим стоит подумать.

Затем я понял о любви нечто… конечная цель познания – это соединение навсегда, такое, как бы бесконечное блаженство и умиротворение в любовных объятьях. Несколько раз я соприкасался с этим явлением в легкой форме. Тоесть я заключал любимую женщину в объятья, а когда смотрел в её глаза, из которых в ответ лилась любовь, чувствовал, что вот, как бы, всё… – это конечная точка.

Вот этот момент взаимности, который останавливает все мысли в твоём ставшем обузой уме, все твои чаяния, все надежды и страхи, всё уходит.  Ощущение такое, что всё остальное совершенно не важно, прямо сейчас ты обрёл полноту – полноту, которая никогда не должна заканчиваться. Теперь ты можешь просто выключить своё бесконечное утомительное ожидание, ты разрешился от бремени, ты в конце своего пути, ты в блаженстве полноты…

Что-то похожее должно быть и в высшем смысле. Когда всё разрешается финальным моментом «здесь и сейчас».  Это как «обрести» в самой сути этого слова. Это последнее обретение. Момент последнего обретения. Высшее достижение. То, о чем говорят как о Прайоджане, конечной цели всех твоих чаяний. Прайоджана это что-то за чем больше не будет никаких чаяний.

Пробуя блюда одно за другим я переживал ощущение знакомства с какой-то инопланетной едой. Ведь по сути я даже не понимал, что я ем. Вкусы были незнакомыми и раскрывались очень ярко и насыщенно. Я пытался сравнивать их с уже известными, чтобы определить из чего это было приготовлено. Разнообразие ощущений просто ошеломляло. Всё было запредельно вкусно и ново для меня.

«А это что такое? А это что?» – возбужденно задавал я вопросы своему другу, который лишь улыбался и произносил в ответ какие-то странные названия.  «Это алу кашмир дал, вот это шак панир, кофта, сабджи, вот эта лепешка – панир паратха» – всё было потрясающе вкусно и сильно впечатлило меня. Особенно сладости, которые были в конце, немного рассыпчатой халавы с изюмом, тающие во рту бурфи  и гулаб джамун…

Вечером я решительно объявил родным, что становлюсь вегетарианцем, а они в ответ удивленно посмотрели на меня со смесью сожаления и недоумения. «Теперь траву штоли будешь есть?» услышал я вопрос бабушки, и обескураживающий комментарий мамы «В мясе незаменимые белки! Смотри – испортишь себе здоровье!»

По поводу незаменимых белков у меня в тот момент еще были какие-то сомнения, но по поводу «одной травы» мне уже было, что возразить. Моё впечатление от индийкой кухни было неизгладимым. Но как объяснить это человеку, который не пробовал вкус? Это невозможно. Вкус не объяснить на словах.

В течении месяца я собрал на кухне коллекцию из пары дюжин баночек с разнообразыми специями и забил холодильник зеленью и овощами, которые обычно никогда не покупал, потому что не знал, что с ними делать. На книжной полке повились книги с рецептами вегетарианской кухни и брошюры по аюрведе.

Я обнаружил, что во-первых готовить пищу можно гораздо быстрее. Свежие овощи не нужно два часа варить в кастрюле, им достаточно буквально 10-15 минут обработки. И это серьёзная экономия времеи. Во-вторых пища готовится на один раз, всегда свежая, а не разогретая вчерашняя. Это полезно для здоровья.

Сейчас, когда за плечами уже 7 лет вегетарианства,  пропаганада про «незаменимые белки» на меня больше не действует. Я прекрасно себя чувствую, не употребляя в пищу мясо, на 100% заменив его овощами, фруктами и зернобобовыми. Мой рацион питания не сократился, а, напротив, очень сильно разнообразился. Я стал в прямом смысле искушенным в еде человеком.

Да, основной момент в моем переходе на вегетарианство – это прежде всего вкус. Более тонкий и возвышенный вкус и эстетика приготовления пищи. Меня привлекла эта своего рода алхимия использования специй и пряностей, о которой я узнал из аюрведы. Но любовь к животным всё же на втором плане. На мой взгляд, вкус является главным фактором.

Я вижу как добрые люди, защищающие права животных прямо таки беснуются в своей пропаганде вегетарианства, но часто совершенно не умеют готовить. По сути им нечего предложить в качестве контр аргумента к шаблонному «траву штоль будешь есть?». И это печально. Агитация от противного не работает.

Дедушке там очень нравилось. Будучи столяром с золотыми руками, он нашел для себя прекрасную отдушину в реставрации деревянного хозяйства, и в деревню по выходням ездил с удовольствием. Участок 16 соток, яблони, смородина, клубника, кабачки и патисоны – всё своё.

И хотя в те времена местные деревенские с пренебрежением относились к «дачникам», мой дед очень быстро завоевал уважение в их среде, своим простым и честным антуражем, справедливыми суждениями и обезоруживающей прямотой.

Наш сосед по деревне дядя Вова Скворцов был простым добрым человеком с интеллектом первоклассника и склонностою к клептоманиии. Мог запросто зимой спиздить у деда из сарая инвентарь, оставить следы, ведущие в свой дом, и при этом улыбаться и говорить, что это сделал не он.

Дадя Вова в свои годы, а он был ровесником деда, был крепок как дуб, широк в плечах, носил 47 размер обуви, а его ладонь была настолько велика, что он запроста мог бы удержать в ней баскетбольный мяч, если бы умел играть в баскетбол. Но он умел пилить дрова, косить траву, пасти коров и крутить самокрутки своими землистыми потрескавшимися пальцами. Он был всецело предан своей жене Галине, которая по всей видимости, обладала более быстрым и ясным умом.

Дядя Вова называл моего деда Иванычем. Может быть имя Герман как-то смущало его, а отчество было роднее для слуха. Они часто по соседски общались, иногда ходили за грибами, ходили за орехами и клюквой, а в выходные дядя Вова топил баню и приглашал нас к себе мыться, ибо своей бани у нас еще не было.

“Listen to your heart when he’s calling for you.
Listen to your heart there’s nothing else you can do.
I don’t know where you’re going and I don’t know why,
but listen to your heart before you tell him goodbye.”

Roxette – Listen To Your Heart

Тогда весной 64-го бабушке с дедушкой предоставили однокомнатную квартиру в третьем подъезде на третьем этаже с видом во двор на построенные чуть раньше ясли. В ясли детей отдавали практически с годовалого возраста и лишь по достижению трех лет переводили в детский садик.

Эта пятиэтажка приютила семью моего деда с 24 летней бабушкой и шестилетней мамой, которые до этого жили в Воробьёве в деревянном доме с родителями бабушки, её двумя старшими братьями и дедушкой 1881 года рождения. Как она рассказывает, в доме всегда было полно народу – все родственники.

В этой пяти-этажке все жильцы знали друг друга по именам и жили так дружно, как теперь уже вряд-ли когда-нибудь будут жить с соседями. Я родился в 78-м. Меня попробовали сдать в те самые ясли напротив, но я плакал и сопротивлялся. В итоге маме пришлось сидеть со мной больше, чем она рассчитывала.

Весной 1981 го однокомнатную квартиру в пяти-этажке поменяли на двухкомнатную в 12 этажном доме на улице Кудряшова. Это была новостройка  на краю фронта расширения ЖКХ. С огромного, по тем временам, балкона пятого этажа открывался вид на окраину частного сектора и зеленое обширное поле, с бревенчатым домом посередине.

По слухам в этом доме меняли лошадей по пути в город Шую. Через поле наискосок пролегал участок старо-шуйской дороги вымощенной булыжным камнем. Вдалеке за полем вовсю прокладывали широкую улицу  – Проспект Строителей и закладывали бетонный фундамент Дворца Пионеров.

Спустя несколько лет на этом же поле в километре от дома за рекордные сроки была построена и в 1985-м году сдана в эксплуатацию школа №36. Я помню как мы с двоюродным братом Андреем бегали летом по стройке этой школы, а потом осенью с букетом гладиолусов я уже стоял на свежем асфальте перед её парадным входом.

В этом новом доме мы прожили 17 лет до 1998 года когда квартиру пришлось продать в силу сложившихся в лихие девяностые обстоятельств. В том же году скоропостижно ушел из жизни наш флагман и человек слова – мой дедушка Герман Иванович Фролов.

А затем в 2006-м после шести сложных и запутанных лет была приобретена эта скромная квартирка в той же самой пятиэтажке 1964 года постройки, в которой я сегодня проснулся.