Здравствуйте, Лара!
Как-то я к вам обратилась за моральной, духовной поддержкой, жалуясь на проблемы в жизни. В ходе беседы вы сказали: “Не смешивайте духовное и материальное”.
Я не уверена, что вы помните ту беседу и правильно ли вы меня поймете, поэтому два слова о чем речь. Я приписывала свои проблемы в физическом мире именно с духовной борьбой, со сближением с Богом. Я не уверена, правильно ли я поняла то, что вы хотели сказать.
Вы имели в виду то, что духовный мир сам по себе, а проблемы в материальном мире – сами по себе? Все это навеяно историей об Иове. Ведь его история как раз показывает непосредственную связь духовного и материального в жизни человека. У меня, к сожалению, не сохранилось оригинала вашего ответа, в память врезались только написанные выше ваши слова, но может быть вы бы могли прокомментировать, что вы имели в виду?”

Ответ

Что я имела в виду, сказав, что не надо смешивать духовное и материальное, когда вы хотели объяснить свои жизненные трудности богоисканием.

Я знаю, что принято считать, что когда человек ищет Бога, то типа материя сопротивляется, и хочет удержать человека, а он такой неуклонный прет ввысь, а на него сыпятся беды, непонимание близких, а он всё равно несгибаем и всё такое.
Это какая-то дурная драма, на мой вкус. Безусловно противостояние духовного и физического существует, но не стоит считать, что, например, с оплатой заказа кинули, потому что я решил в воскресенье в церковь пойти, а не на базар.
Не, понятно, что это возвышает в собственных глазах: я развернулся в сторону высшего, и тут на меня кааак обрушилось всё — вон как не хотят меня терять неведомые злые силы.

Но это детский сад какой-то. Не надо этой дурацкой воспаленности, ибо нет ничего более естественного для человеческого духа как обрести Бога. Именно поэтому вера не исчезает с земли. Пробуксовка начинается, когда ищутся физические форматы веры — церковь, учение, конфессия. И когда человек, нашедший подходящий ему формат, начинает качать права и/или грузить ближних своим этим форматом.
(Ближних, разумеется, крючит от такого, потому что не они же себе нашли этот формат — у них есть свое святое право найти свой) И всякие неурядицы по работе, отношенческие траблы и проблемы со здоровьем тоже не имеют к запуствшемуся поиску Бога никакого отношения — как по мне, опять же.
Это все продолжения раньших сценариев, прописанных на плоскости бытия, и то, что вы решаете ввести в жизнь новое измерение, не сразу повлияет на рисунок на плоскости.
Это два достаточно разъединенных мира, и чтобы между ними наладилась связь через вас требуется время и экипировка.
Ну а то, что человек, начавший поиск Бога, ощущает как на него ополчается внешний мир, и даже близкие люди — так это потому что он сам себя так ведет.

Моя мама обратилась к Богу искренне и драматично, когда мне было семь — у нее умирали только родившиеся недоношенные двойняшки, она их буквально вымолила, пообещав служить Богу, если они их оставит в живых. Ну ок, они выжили, мама вся на парах летает: нашла церковь, погрузилась в этот мир, всё новое. Папа угрюмо наблюдает, злится, постепенно погружается в запой, свирепеет, требует это всё прекратить.
Мама заламывает руки “предать Бога?! да никогда!”
Папа в ярости.
В итоге все печально.

Я выросла и поняла, что никому не нужно было это противопоставление, кроме самой мамы — ей было сладостно испытывать эмоции верности: высоко, пафосно, страдать типа за веру. Что в этом христианского по сути? Ноль.
Дух христианства в том, чтобы не понтоваться верой, а учитывать ближнего как самого себя. Прикинуть каково ближнему тебя наблюдать, не отвращаешь ли ты его от Бога самим собой. Но почему-то не все это понимают.

Если ты тащишься от новых психических ощущений, нового сленга, а ближнего корежит от этого всего, то это не потому что физический мир противится твоему духовному возрождению, а потому что ты прешь как танк по бездорожью и несешь не благую весть, а идею превосходства своего образа потребления нематериального.
Люди, кстати, всегда готовы услышать о Боге, если ты будешь говорить о Боге-для-них, а не о превосходстве своего формата веры. И лучше, если ты будешь говорить не словами, а образом жизни — образом отношения к ним.

В этом и смысл рекомендации “возлюби ближнего, как самого себя” – эмпатия, как метод нативной презентации веры.
По тому мне и не нравится, когда связывают житейские и отношенческие траблы с запустившемся в человеке поиске Бога. Если бы не понты и не склонность к дурному драматизму в толковании реальности, то дальнейшие сюжеты не были бы такими воспаленными.

Когда я выходила замуж за дорогогомужа, он был таким атеистом, что аж звенел — комсорг группы, олды поймут.
Мама бдила: молюсь ли я перед едой, перед сном, чтоб муж видел и сознавал реальность Бога для меня.
Я ничего этого не делала, разумеется. Зачем мне проявлять бестактность и неуважение к человеку, кому это всё — дичайшее напряжение. Неужели нет других способов явить реальность Бога, ведь вера был ядром моей идентичности. Я заботилась о юном муже, подружилась с его семьей, знала все дни рождения родни вплоть до прабабушки, заготавливала подарочки заранее, стремилась помочь и позаботиться.
Через пять лет дорогоймуж сам пришел в церковь и обратился к Богу.

Ну и зачем мне было использовать ритуалы, если я могла просто жить в христианском духе любви и заботы о ближнем. Это берет ближнего тепленьким и помещает прямо в руки божьи. Не следовать этому — не следовать самому духу веры.

Поэтому, когда говорят что я, мол, стал верующим, и на меня ополчился сам дьявол в лице семьи — это дурная драматизация. Не с той ноги ты стал верующим, вот что.

Не надо смешивать физическое (материальное) и духовное.
Ты встал в позу, а не стал верующим, раз на тебя «ополчился дьявол». Ты начал с ритуалов и стикеров там, где имеет значение только тишина богопознания.
Такие дела.

Источник: https://www.facebook.com/share/p/1EazymQS6K/