Справедливость и закон

На самом деле всё можно и разрешено. Просто за некоторые поступки (описанные заранее в законе о поступках), некоторые люди со 100% гарантией будут Вас преследовать, чтобы причинить Вам что-то законное, если будет доказано, что Вы совершили что-то «из списка», или если они просто подумают, что возможно Вы совершили, и, даже если не совершали, но у них есть «основания» так думать.
Это всё, что Вам нужно знать законе о справедливости.
Единственная справедливость – это игровое время и подведение итогов матча.

Доверие, милость и справедливость

Когда не помнящий события прошлого дня, человек просыпается в тюрьме в похмельном состоянии, и ему говорят, что он был пойман на месте преступления и показывают фотографии, где он грабит банк, в этот момент не важно помнит он или не помнит это – справедливость состоит в том, что факт установлен и он должен нести наказание за свой поступок. Мы в ответе за совершаемые деяния (карму). Это справедливо и это то, что мы принимаем относительно других, но сложно принимаем в отношении себя.

Милость – это воля сильнейшейшего, проявить снисхождение и восстановить справедливость возместив ущерб от содеянного нами, за что мы должны были бы понести наказание. Если некто, не наказывая нас, не способен возместить ущерб, нанесённый нами – это не милость, а слабость сердца. Милость, освобождая от ответсвенности кого либо, должна тек же восстановить ущерб. Иначе это несправедливо по отношению к жертве преступления.

Доверие – это заблаговременное согласие с решением третьей стороны, каким бы в отношении нас оно ни было по сути.

Улыбка женщины

Мужчины часто состязаются в жизни за какой-либо приз или место или еще чего-то. Мужчины азартны и склонны добиваться целей. Победы, даже незначительные разжигают огонь деятельности и мотивируют мужчину достигать больших высот. Неудачи в делах или состязаниях расстраивают их. Но ничто так не убивает мужчину, как неудача в попытке сделать свою женщину счастливой. Несчастная женщина рядом с мужчиной это путь в никуда для обоих. Улыбка женщины и её благосклонность – лучшая награда и стимул для мужчины.

Москва дождь

Дождь. В троллейбусе кроме меня еще всего с десяток пассажров. Мы движемся по по весенней Московоской улице очень медленно. Дождь был такой сильный что улица вся утонула в воде, которая стремительно движется в сторону реки. Улица тоже спускается к мосту. Уровень воды такой большой что машины уже затапливает по самые стёкла и некоторые отрывает от асфальта и несет. Вода мутная глинистая как в реках Таиланда. Троллейбус заметно шатает и в какойто момент тоже отрывает от асфальта и начинает нести по спуску к мосту через реку. Я смотрю через окно на это наводнение и думаю о том, что если придется выбираться наружу и плыть то у меня в кармане штанов айфон, который точно не переживет погружения в воду. А там впереди по курсу вода водопадом обраушивается через ограждения моста в реку. На мосту  уровень падает так, что троллейбус снова обретает связь с дорогой и мы пересекаем мост и выбыраемся на противоположный берег. Но ехать дальше не получается. Водитель открывает переднюю дверь и идет вперед чтобы осмотреть дорогу. Там уже можно идти. Я выбегаю за ним. Мы идем по мокрым грязным улицам. На обочинах тает рыхлый грязный московский снег создавая ручьи. Пройдя пару километров я понимаю что вышел из троллейбуса без обуви, но не знаю стоит ли возвращаться за ней. На улице становится темно как поздним вечером. Водитель троллейбуса заходит в ближайший ларёк-павилион. Он хочет купить оставшимся пассажирам воды. Я предлагаю скинуться и протягиваю ему 500 тайских бат. Пять розовых бумажек по 100. Мы покупаем 12 бутылок виноградного сока и какието булки. На улице я поднимаю голову и вижу затянутое темно серыми тучами небо подсвеченное снизу огнями города больше чем солнцем сверху. Который час? Спрашиваю я у водителя троллейбуса. «Три часа.» отвечает он. «Ночи?»  «Нет, дня…. такое вот московское небо». Мы собираемся возвращаться к троллейбусу. Я понимаю что времени прошло много и возможно никого уже нет на месте. Понимаю, что сплю. Пытаюсь вместо долгого возвращения пешком, сразу же оказаться в троллейбусе, ведь во сне так можно. Телепортируюсь и понимаю, что мог бы оказаться вообще где угодно а не в троллебуйсе. Просыпаюсь.

Абсолютная любовь

Есть такой момент в отношениях, когда женщина, полностью уверенная в любви своего мужа вытворяет чёрти-что. Она смелая и решительная, выражает гдето свою точку зрения слишком громко или даже необоснованно с точки зрения сторонних наблюдателей. Женщина же эта наслаждается в этот моменет своей защитой. Женщина со своим мужчиной в ресторане, ей не понравилось как ей принесли и подали еду и она громко делает замечание нарочито перегибая палку. Она проверяет абсолютность своей защиты она смотрит как поведёт себя её муж. И если её муж вступается за неё даже своим солидарным видом и оченьт грозным взглядом “готов порвать” – женщина в этот момент счастлива, даже если она понимает что перегнула и что можно было бы и не гневаться. Женщине важно иметь способность проявлять свои эмоции и знать что она находится под защитой.

Бывает мужчина не согласен и не одобряет такого поведения, и сразу же лишает женщину защиты делая ей замечание в разгар ситуации, бывает более мудрый мужчина, который занимает позицию безусловной защиты своей женщины и лишь потом на едине говорит, что можно было бы и не давить так на человека.

Идея абсолютной любви сама по себе подталкивает к испытанию. А осознание того, что ты всё еще жив должно бы приводить к понимаю абсолютной любви высшего творящего начала, которое защишает тебя и защищало всегда если ты проанализируешь свою жизнь.

Причина расставания в материальном мире

Было два варианта. Первый – «Исключительное уважение», второй – «Любовь рациональна». Но сейчас я хочу назвать этот текст –  «Причина расставания в материальном мире». Ибо речь пойдёт в конечном итоге именно об этом.

У каждого из нас есть система ценностей, в которой проранжированы самые лучшие божественные качества, которые могут быть проявлены в человеке. Это Красота, Слава, Сила, Богатство, Знание и Отречение. В зависимости от того в каком порядке расположеные в нашей системе ценностей эти шесть достояний, какоето качество станет главным критерием в выборе партнера в отношениях. Чаще всего этим достоянием является всепривлекающая красота. Именно Красоте поются любовные песни и именно она связывается со страстью обладания в подавляющем большинстве случаев.

Красота широкое и, в прямом смысле слова, изначальное понятие для остальных пяти достояний. Можно быть очень богатым, но распоряжаться деньгами некрасиво – это будет провал в глазах стороннего наблюдателя. Красота являет собой суть гармонию и порядок, это слаженность и союзность. Это очень широкое понятие.

Но, если сузиться до нашего простого, люмпенского понимания, то, в большинстве случаев, людям достаточно внешней красоты в форме привлекательности тела, одежды, манер поведения, по которым, как «по одёжке», делается заключение о красоте личности в целом. Наблюдаемый человек получает оценку согласно системы ценностей наблюдателя. В этот момент и может произойти влюблённость.

Разочарование же приходит в тогда, когда становится очевидным нечто более глубокое, когда человек раскрывается и обнаруживает истинные мотивы своего поведения, мы сравниваем его систему ценностей со своей, и видим, что на вершине его пирамиды находится не то что казалось в начале. Это первый шаг к разочарованию и расставанию.

Это открытие, если оно происходит, ведет к беспокойству и склонности анализировать более детально свою и его системы ценностей, сопоставлять и задумываться о таком важном свойстве качества как исключительность.

Возникает мысль о таких понятиях как исключительная красота, исключительное богатство или исключительная сила и так далее. Происходит сопоставление вариантов, где ординарность и исключительность становятся мерилом оценки.

Мужчина и женщина оценивают друг друга по всем качествам очень рационально. Ум рационален и выдает очень холодные оценки: Явно есть и побогаче, есть и покрасивее, есть и посильнее есть и поумнее и так далее. И если для женщины, в её системе ценностей на вершине пирамиды стоит богатство – она начинает сомневаться, что отдала свою юность в правильные руки, а мужчина у которго на вершине внешняя красота начинает размылшлять о стоимости обладания этим бытро теряющим ликвидность активом.

Могут быть любые варианты – если для, женщины самое главное качество это отрешенность или альтруизм, то она в итоге уходит от богатого мужа к Робин Гуду, который живет в палатке, но при этом заботится о нищих. И если для мужчины главное в женщине не внешняя красота, а разум, он расстаётся с красивой, но глупой женщиной ради единственной и неповторимой в поэтических кругах толстой дамой.

Чаще, конечно же, мужчина и женщина действуют не так. В силу того что оценку мужчине женщина даёт не из соображений внешней красоты или отреченности, а мужчина редко обращает внимание на качества мудрости у женщины когда совершает выбор.

Но, со временем, система ценностей может измениться.  Расставания обусловлены, в первую очередь, имнно системой ценностей , которая либо кардинально изменилась ( одно качество стало выше другого),  либо что-то прояснилось, обнаружилось в  партнерё и теперь он не так уж и соответствует шаблону. Он перестал быть исключительно наделённым чем то важным.

Да, размышления ума могут пойти по пути оценки исключительнности.  «Есть и другие с деньгами, есть и другие внешне красивые, есть и более прославленные или более добрые, и что в нём (ней), собственно, такого, что я не мог бы получить проще? Ведь я этого достоин (достойна).

Исключительность может быть потеряна. И тогда лишь этика или мораль способны сохранить отношения, но уважение при этом может быть утрачено. Ведь уважение это производная от важности.  А важное тесно связано с системой ценностей. А система ценностей в купе с умом постоянно производят фоновый анализ …

 

Тайная жизнь

Hidden_life

Вот так вот… можно быть бесконечно влюблённым в фильм «Тонкая красная линия», пересмотреть её десяток раз, но даже не знать, что это Теренс Малик… Можно смотреть спустя 20 лет Тайную жизнь…  смотреть и восклицать – «Да это же тонкая красная линия!» И только потом в конце узнать, что это всё тот же, сукин сын, Теренс Малик, который заставил тебя плакать, тебя 40 летнего мужика…

Ветер

Иногда ветер приятный
Иногда ветер сильный и может опрокинуть лодку
Иногда ты знаешь, что ветер не может тебя сломить как бы не старатлся.
Но временами ветер сбивает тебя с ног и ты падаешь
Ветер приятнный и охлаждающий, но иногда сдирает кожу.
Ветер отбирает то, что ты ненадежно держал в руках.
Ветер твой друг.
Ветер всегда скульптор.
Ветер ласкает и бывает теплым.
Ветер может быть колючим и вызывающим.
Ветер как любовь.

Уподобиться БОГУ

Надеюсь вы слышали про такую концепцию, как шад-айшварья (шесть достояний)?

В Шримад-бхагаватам 10.2.16 Всевышний, Бхагаван описывается как «обладающий достояниями». Бхактиведанта Свами в данном случае комментирует это так, что не просто достояниями, а шестью достояниями (шад-айшварья-пурна) основываясь при этом на тексте Вишну Пураны, где эти самые достояния перечислены:
аишварйасйа самаграсйа
вирйасйа йашасах шрийах
джнана-ваирагйайош чаива
шаннам бхага итингана
Вишну-пурана, 6.5.47

Это Парашара Муни говорит о Бхагаване, Верховной Личности Бога, как о Том, кто исполнен шести достояний: обладает силой, славой, богатством, знанием, красотой и отрешенностью.
Вот это шесть достояний – та самая шад-айшварья. И тезис какой? Что любой человек который вообще заряжен деятельностью, он, если разобраться, стремится обладать каким-то из этих достояний. Стремится получить божественные качества. Стать самым сильным, богатым, умным, красивым или прослыть великим отрешенным аскетом. Потомучто все эти качества привлекательны и уважаемы. Да?

По сути, все стремятся к божественному, просто у нас разные системы ценностей. Кто-то готов отдать любые деньги, чтобы стать красивым и прославленным как Майл Джексон и готов отвалить миллионы за белый нос. А кому то красота не так важна, и важно лишь богатство, он согласен быть уродливым жирным депутатом, но с большими деньгами. Кто-то видит себя настолько сильным, что всё можно решить с позиции силы. Кто-то хочет стать самым умным, пусть даже бедным и слабым и некрасивым, а кому-то важно быть самым отрешенным, ну и так далее.

Я о чем хочу сказать? Мы можем не уважать кого-то за его стремления, лишь по тому, что в нашей системе ценностей красота выше богатства, а у него богатство выше красоты или там тяга к знаниям у него на первом месте, а для нас важна сила и деньги. Но все стремятся по большому счету лишь к тем качествам, что являются божественными изначально. Никто не стремится стать злым или жестоким или глупым или уродливым, правда? Такими люди становятся лишь от своего чрезмерного алчного желания обрести что то Божественное неправильным путем. Ведь можно стать богатым воруя а можно делая добрые дела. Можно прославиться позитивно а можно негативно, можно тренировками сформировать своё тело красивым а можно понавтыкать имплантантов – то есть к этим божественным качествам есть два пути – долгий и трудный и короткий, но череватый.

А в целом если посмотреть вокруг – никто не хочет быть плохим, все хотят уподобиться Богу, просто многие действуют глупо и безрассудно и ставят одно выше другого. Если вы это поймёте, то заметите, что всё гармонично, все хотят быть хорошими просто им не хватает знания и воспитания. И может быть не будете так сильно осуждать их поступки на пути к одному из божественных достояний.

Не хватает лишь понимания. Хочешь быть сильным, используй силу во благо – защищай, а не насилуй, хочешь простлавиться – прославься добрыми делами, а не пустой эпатажной болтовнёй, хочешь быть богатым – не воруй, а делай что-то настолько важное, что люди сами готовы будут поддержать тебя с радостью, хочешь быть просвещенным – делись знанием и открывай школы, а не унижай тех, кто еще не постиг знания, хочешь быть красивым – красота не дешовка, занимайся собой, а не вкачивай силикон под кожу, хочешь быть отрешенным – живи просто и дари людям себя, а не кичись хипстерскими лохмотьями.

Все хотят быть хорошими, но не все знают как.
(Простите за ошибки)

Достоевский – Идиот

Признаюсь, не читал по школьной программе «Идиот» но только что из любопытства ознакомился с кратким и исчерпывающим изложением фабулы. Что я могу сказать, такой шизофрении я в живую насмотрелся и хорошо, что не потратил время на чтение целой книги. Ибо как сказал Станислав Гроф:
 
«Наряду с тем, что современные психиатры везде и всюду склонны патологизировать мистические состояния, существует также и противоположное заблуждение романтизации и возвеличивания психотических состояний»
 
И еще в моей памяти всплыли многосерийные эпические пиздострадания Сэра Рочестера и Джейн Эйр а так же вспомнилась Санта Барбара. Вобщем Достоевский значительно опередил своё время. Сейчас бы он крутейшим сериальным сценаристом был.

Когда музыка может тебя хакнуть

Вся музыка. Музыка просто берет меня за яйца. Музыка как иголки под ноггти трогает меня за самое чувствительное место.
Я родился с абсолютным слухом, способным улавливать перепады тембра и громкости. Меня сильно волнует гармония и согласованность нот… Это моя сила и моя слабость.
Некоторые вещи, что сильно нравились мне когда-то, я не могу сейчас слушать. Они способны вызвать в резонанс и разрушить хрупкое равновеисие. Я осознанно их не слушаю. Я очень хотел бы, но не слушаю. Это может меня почти убить.
Музыка это телепорт. Если еще добавить запахи, то можно сразу оставить тело здесь и унестись в матрицу в тот момент времени, где эти ощущения соединились впервые.
Кинестетика не так важна.
Кинестетика это очень интимно и недоступно. Это может сразу сорвать все ограничения.
Но хватает даже музыки и запаха.
Мне стоило быть осторожнее, Святая Дева.

Диафильмы

Когда я был маленьким, диафильмы были волшебством. Мы специкально ждали вечера, потом вешали на стену простыню вместо экрана и вкобчати в розетку фильмоскоп. Это было устройство с яркой лампой, что светила на фотоплйнку сквозь объектив и создавло на стене изображение как в кинотеатре.

Таинство диальфима было сковано в рамках 36 кадров. Нужно было передать идею в ограниченном объеме, сводя до сути сложные вещи. Сами диафильмы продавались в канцловарах и их было очень мало. Но те что были, выходили в тираж под руководством минестерства култьтуры. Диафильмы были потрясающие.

Большинство диафильмов сейчас отскаинорваны и доступны на сайте http://diafilmy.su/

Предложить

Смысл слова предложение – в том что это значит ложить перед кем-то, взять и положить перед кем-то что-то в дар, например поднос с угощениями или украшениями или что-то этакое, пред-ложить, дескать вот я принёс и пред-ложил пред тобой. Фактически это дарение. То есть надо что-то реально сделать, осуществить, принести и положить перед очами того, кому ты это предлагаешь.

Сейчас бытует такое мнение, что предложение можно делать так – “а пойдем в кино?” или там “а пойдем в ресторан?” ну или “а почему бы нам не…” – и суть в том, что еще ничего не сделано. Ладно было-б там как в старые добрые времена “у меня есть два билета в кино, пойдём?” или “я забронировал столик в ресторане на сегодня” – вот это было предложение. Это чего-то стоило. Стоило уже затраченных усилий как минимум. Предложение было ценно.

А сейчас предложение это пустой звук, это некая гипотиза. Ну откажется, ну и ладно. Не велика потеря. Цена вопроса – ноль. Можно сделать другое предложение… Поэтому не удивляйтесь господа, что вам по факту нечего предложить даже девушке. Не говоря уже о том, чтобы предложить что-то Господу.

Рассказы из Петли | Tales from the Loop

Tales-From-The-Loop-Season-1

Я уже давно не публиковал свои отзывы о просмотренном кино. Хотел написать фильмы, потом подумал, что фильм как плёнка (а именно так переводится фильм) уже ушел в прошлое и мы не смотрим кино на аналоговом аппарате с заправленной катушкой кино-пленки. … Ну ладно речь не об этом.

Короче, кино-сериал «Рассказы из Петли» (Tales from the Loop) – зашел запоем по 4 серии за два раза (всего 8 в первом сезоне). Не советую поступать также – а смотреть по одной в день, дабы растянуть удовольствие.

Снято превосходно, картинка мягкая, диалоги без пошлости, никакого мата, без откровенных сексуальных сцен, или сцен насилия. Это не Спасатели Галактики, поэтому «мат, кровь, сиськи и взрывы» можно сказать отсутствуют. Напротив, это такой меланхоличный спокойный фантастиш, который снимали во времена СССР, где поднимаются животрепещущие темы о вечности жизни, дружбы и любви.

В каждой серии  фигурирует таинственный артефакт, словно бы попавший в сюжет из «Пикника на обочине» братьев Стругатских, непонятный, загадочный с мощнейшей возможностью типа останавливать время, менять местами души в телах, предсказывать продолжительность жизни и…  не буду дальше спойлерить.

Атмосфера в кадре часто заигрывает с утренним или вечерним туманом, медленно падающим или летящим вверх снегом, мелким моросящим дождем, шумом волн озера, высокими соснами и …  архитектурой конструктивизма, интерьерами из 80-х годов, и тех же годов компьютерами, автомобилями и робототехникой, с крупными тумблерами, на брутальных пультах управления… вобщем сильно задевает струны души в особенности если вы всё это застали при жизни.

Отдельные крупные планы в сериале пропитаны кинестетикой прикосновений к холодному дереву зимнего причала или металлу ограждений, теплой руке любимой женщине или её волосам. В кадре рука держащая карандаш, или лук со стрелами, рука катающая по полу стеклянную банку со светлячками. Хороший глубокий крупный план. Взгляды, касания, музыка с грампластинки, всё это наполняет каждую серию эмоционально, если вы еще умеете чувствовать тонко и неспеша, а не в режиме экшн.

Simon Stalenhag - Tales from the Loop

На пром-дизайне всякой робототехники в сериале неизладимый отпечаток творчества шведского художника Симона Сталенхага.  Еще бы…  его одноименный арт-бук стал визуальной основой всего сериала. Превосходный бы с его артом Сталкер получился, прямо отвал башки бы вышел, но не вышел пока, зато есть сериал Рассказы из Петли

Даже не знаю, стоит ли еще уговаривать вас, друзья или вы уже побежали искать раздачу?

Кстати какие-то хомо-эректус из Alex-film переводят название как Тайны Эхосферы и там у них не Петля а Кольцо.  Наверное купились на то, что подземный исследовательский центр  напоминает адронный коллайдер в виде кольца. Но в описании коллайдера на англиском можно видеть It consists of a 27-kilometre ring of superconducting magnets. Так это и было бы Tales from the Ring а не Tales from the Loop – если бы авторы хотели заиграть с названием так поверхностно. Но в первой же серии фабула сюжета это временная петля.  А петля это Loop.

Как писать понятно и по существу

«Но если мысль может испортить язык, то язык тоже может испортить мысль» — Джордж Оруэлл

Уинстон Смит — вымышленный персонаж и протагонист романа Джорджа Оруэлла 1949 года «1984». Он работает в отделе документации Министерства Правды, где корректирует указы Большого Брата и партийную документацию, чтобы они соответствовали новым реалиям. Он помогает исправлять ход истории, ведь Большой Брат никогда не ошибается. Большой Брат ни в коем случае не может быть неправ, и Уинстон лишь один из тысяч, которые вносят поправки в прошлое, чтобы люди не знали своей истории.

Наилучший способ истребить народ — исказить и уничтожить его историю.

В пятой главе Уинстон обедает с человеком по имени Сайм, образованным членом Партии, который работал над переизданием словаря Новояза, контролируемого языка с ограниченной грамматикой и лексикой, нацеленный на ограничение свободы мысли. Сайм говорит Уинстону, что цель Новояза — сузить диапазон возможных мыслей, чтобы сделать мыслепреступление, т.е. преступление против правительства, невозможным.

Не должно существовать слов, способных передавать независимые, мятежные мысли. Потому что, если вы сковываете язык, следовательно, вы сковываете и разум. Мысль развращает язык, стало быть, язык тоже способен развратить мысль.

Если люди не могут хорошо писать, они не могут хорошо думать. А если они не могут хорошо думать, за них будут думать другие.

Невозможно задумать восстание, если в языке не существует понятного слова, которым можно было бы проиллюстрировать это явление. Таким образом, Большой Брат планировал и далее уменьшать доступный словарный запас, пока всеобъемлющие мысли не сведутся к кротким упрощенным высказываниям.

* * *
Эссе «Политика и английский язык» было опубликовано всего за два месяца до «Тысяча девятьсот восемьдесят четвертого». Данное эссе дает великолепное представление об опасениях Оруэлла, связанных с упадочным состоянием языка в англоговорящем мире, опасениях, которые он так смело высказал в «Тысяча девятьсот восемьдесят четвертом».

Впервые я натолкнулся на эссе Джорджа Оруэлла «Политика и английский язык» много лет назад и попробовал использовать его в качестве руководства к своему писательскому труду, обращаясь к нему всякий раз, когда у меня возникали опасения, что я свернул с намеченного пути.

Эссе начинается со слов: «Большинство людей, занимающихся этим вопросом, признают, что английский язык находится в скверном состоянии, но считается, что осознанно мы не можем ничего с этим сделать». Оруэлл, как всегда спокойно и размеренно, делится своими размышлениями по поводу того, как современный писатель мог бы улучшить общее состояние языка. Он перечислил шесть правил писания, которые, по его мнению, помогут в борьбе с ограничивающим языком:

  1. Никогда не используй метафору, сравнение или иную фигуру речи, которую ты привык видеть в печати.
  2. Никогда не используй длинное слово там, где подойдет короткое.
  3. Если можно выбросить слово — всегда выбрасывай.
  4. Никогда не используй страдательный залог, если можно использовать действительный.
  5. Никогда не используй иностранную фразу, научный термин или жаргонизм, если можешь вспомнить обиходный эквивалент.
  6. Лучше нарушь любое из этих правил, чем скажи что-либо варварски неуместное.

Обратите внимание, что слова «никогда» и «всегда» предполагают, что данные правила абсолютны и ни за что не могут быть нарушены. Но сам Оруэлл им не подчинялся. «Политика и английский язык» испещрено пассивным залогом и содержит множество излишеств. Перечисленные правила представляют собой слишком высокий стандарт, Оруэлл и сам это понимал.

Цель эссе была не в том, чтобы представить список строгих предписаний, а сподвигнуть авторов подумать о том, зачем и сколько слов они используют. Писатели должны постоянно спрашивать себя, действительно ли слова, которые они используют, понятны и необходимы. Ибо язык предназначен для выражения, а не для сокрытия истины.

Скрупулезный писатель в каждой фразе, которую он пишет, задает себе, по крайней мере, четыре вопроса:

  1. Что я хочу сказать?
  2. Какими словами это можно выразить?
  3. Какой пример или идиома сделают это понятнее?
  4.  Достаточно ли свеж этот пример, чтобы возыметь эффект?

И, возможно, он задаст себе еще парочку:

  1. Можно ли сказать это короче?
  2. Сказал ли я что-либо такое, чего можно было бы избежать?

Каждое слово, написанное Оруэллом, особенно в конце 1930-х и 40-х, использовалось для борьбы со злой силой того времени, а именно тоталитаризмом. Это было целью его жизни — защищать язык от тех, кто хотел бы «заставить ложь звучать правдоподобно и сделать убийство почетным».

Язык в Британии, писал Оруэлл, был неряшлив, потому что неряшливы были людские мысли. Первая Мировая война оставила Британию в состоянии контузии, амнезии и безнадежности. Британцы считали свою нацию декадентской и прогнившей, бледной тенью самих себя. То, что раньше было гордой и честной культурой, теперь сгорбилось над штыком. Предполагалось, что тому же последует и английский язык.

Но Оруэлл в это не верил. Язык, писал он — не продукт природы, связанный условиями времени. Наоборот, это инструмент, который мы можем использовать в своих собственных целях.

Человек может пить, потому что считает себя неудачником, а потом потерпеть еще большую неудачу потому, что он пьет.

Плохие привычки, вызванные нашими глупыми мыслями, могут быть устранены, порождая более чистые мысли и, в свою очередь, более чистый язык. Оруэлл утверждал, что упадок английского языка возможен только в том случае, если мы осознаем наше прогнившее состояние. Шесть правил Оруэлла требуют, чтобы писатель знал об этих искаженных изречениях, потому что они подчеркивают привычки, которые мешают ясному мышлению.

Он продолжает дискуссию, приводя несколько примеров. Вот сравнение хорошего английского и плохого английского:

Я возвратился и увидел под солнцем, что бегство не для быстрых, и битва не для сильных, и хлеб не для мудрых, и богатство не для разумных, и благосклонность не для искусных; но время и случай одинаковы для всех.

В данном отрывке используются сжатые, короткие, простые слова, понятные всем. Это немного устаревший пример, но идея и значение все равно понятны. Образы, изображенные в отрывке, живые, и они позволяют разуму ясно представить авторский замысел и цель.

Объективные размышления о современных явлениях заставляют сделать вывод о том, что успех или неудача не имеют тенденции быть соизмеримыми с врожденными способностями, но что значительный элемент непредсказуемого должен неизменно приниматься во внимание.

Оруэлл и сам признает, что этот пример — преувеличение. Тем не менее, и в гиперболе есть истина, и часто она необходима, когда пытаешься донести мысль так, чтобы ее поняли. Каждое слово здесь туманно и бездумно, не хватает точности, нет ни одного конкретного слова, всё абстрактно. Предложение избегает эмоциональной составляющей и является мешаниной из научных, технических и шаблонных слов, собранных воедино для придания шарма знания.

Какой из двух примеров выигрывает в качестве — очевидно. В первом примере слово выбирается исходя из представления происходящего, в то время как во втором примере слова просто подбираются по принципу «что проще совместить».

Наихудшее, что вы можете сделать со словами в прозе — подчиниться им.

* * *
Язык может заставить людей заплакать, развеселиться или покраснеть, он может петь песни и рассказывать истории, говорить правду и преподать урок. Язык может напевать рифмованную поэзию, дрейфовать в ритме и танцевать с огнями и звуками. Это превосходный дар — дар, о котором многие даже и не подозревают.

Язык силен, ибо он позволяет человеку высказать миру свою собственную историю и истину, но с таким даром приходит и долг, о котором мы должны помнить. Это осознание критически важно, если мы хотим избежать ужаса «Одна тысяча девятьсот восемьдесят четвертого».

Оруэлл стимулировал авторов быть понятными, общительными, простыми, сильными и целеустремленными. Непонятное, сложное, научное, пустое и бессмысленное письмо предает величайшую силу, данную нам Богом.

Великий враг понятного языка — неискренность. Если есть разрыв между реальными и заявленными целями, то инстинктивно прибегают к длинным словам и заезженным идиомам, как каракатица к извержению чернил.

Джордж Оруэлл – «Политика и английский язык»

Большинство людей, которых вообще беспокоит эта тема, признают, что английскому языку нездоровится, однако принято думать, что никакими сознательными усилиями делу тут не поможешь. Цивилизация наша упадочная — таков довод, — и общий упадок не мог не коснуться языка. Отсюда следует, что всякая борьба с языковыми извращениями — сентиментальный архаизм, вроде предпочтения свечей электричеству или двуколок самолетам. Под этим — полубессознательная идея, что язык — естественное образование, а не инструмент, который мы приспосабливаем для своих целей.

Ясно, однако, что порча языка обусловлена в конечном счете политическими и экономическими причинами, а не просто дурным влиянием того или иного автора. Но следствие само может стать причиной, подкрепить исходную причину, усилив ее действие, — и так до бесконечности. Человек запил, ощутив себя неудачником, и неудач прибавилось от того, что он запил. Примерно то же происходит с английским языком. Он становится уродливым и неточным потому, что наши мысли глупы, но неряшливость языка помогает нам держаться глупых мыслей. Дело в том, что этот процесс обратим. Современный английский язык, особенно письменный, полон дурных речений, которые распространяются из подражательства, но избежать их можно, если только взять на себя труд. Избавившись от них, можно мыслить яснее, а ясная мысль — первый шаг к политическому обновлению, так что борьба с плохим языком — не каприз и дело не одних лишь профессиональных писателей. Я вернусь к этому чуть позже и, надеюсь, к тому времени станет яснее, о чем идет речь. А пока что — пять примеров того, как сейчас пишут по-английски.

Эти пять примеров выбраны не потому, что они особенно плохи — я мог бы привести гораздо худшие, — а потому, что они иллюстрируют различные пороки, из-за которых мы нынче страдаем. Они чуть хуже среднего, но довольно характерны. Я нумерую их, чтобы потом удобнее было к ним обращаться.

1. «Я, в принципе, не уверен в том, что неверно было бы утверждать, что Мильтон, который некогда представлялся фигурой, в некоторых отношениях подобной Шелли, не становился — благодаря накопленному опыту, все более горькому, — все более схожим с основателем той иезуитской секты, примириться с которой его нельзя было заставить никакими силами.»

(Профессор Гарольд Ласки. Эссе в «Свободе слова».)

2. «Прежде всего, мы должны перестать играть в кошки-мышки с мутным потоком фразеологизмов, предписывающим такие вопиюще избыточные сочетания вокабул, как «поставить в тупик» вместо «озадачить» или «нагнать страху» вместо «запугать».»

(Профессор Ланселот Хокбен. (Интерглосса))

3. «С одной стороны, мы имеем свободную личность: по определению она не невротична, ибо не имеет ни конфликта, ни мечты. Ее желания, такие, каковы они есть, прозрачны, поскольку являют собой то, что институциональное одобрение удерживает на переднем плане сознания; иная институциональная модель изменила бы их число и интенсивность; в них мало того, что является естественным, нередуцируемым или культурно-опасным. Но, с другой стороны, социальная связь сама по себе есть не что иное, как взаимное отражение этих самоподдерживающихся целостностей. Вспомним определение любви. Это ли не точная копия маленького ученого? Есть ли в этом королевстве зеркал место личности или братству?»

(Эссе о психологии в «Политикс» (Нью-Йорк)).

4. «Все эти «сливки общества» из клубов и осатанелые фашистские главари, объединенные общей ненавистью к социализму и животным ужасом перед нарастающей волной массового революционного движения, взяли на вооружение провокацию, грязное подстрекательство, средневековые легенды об отравленных колодцах, чтобы оправдать уничтожение пролетарских организаций и возбудить в мелкой буржуазии шовинистический угар для борьбы с революционным выходом из кризиса.»

(Коммунистическая брошюра.)

5. «Если уж надо вдохнуть новый дух в нашу старую страну, то есть один тернистый путь решительной реформы — и это гуманизация и гальванизация Би-Би-Си. Робость здесь будет свидетельствовать лишь о гангрене и атрофии духа. Сердце Британии, может быть, твердо и бьется ровно, но рык Британского льва стал подобен рычанию Основы из «Сна в летнюю ночь», нежному, что у твоего птенчика-голубенка. Новая мужественная Британия не может более терпеть, чтобы ее чернили в глазах, а вернее, в ушах всего мира изнеженные, томные голоса, бесстыдно маскирующиеся под «нормативный английский». Когда Голос Британии раздастся в девять часов, гораздо лучше и менее смехотворно будет, если мир услышит честный голос кокни, а не педантичное, манерное, назидательное, кокетливое мяуканье робких, чистеньких, кисейных барышень!»

(Письмо в «Трибьюн».)

У каждого из этих отрывков свои недостатки, но, помимо совершенно не обязательного уродства, их роднят две особенности. Первая — затасканность образов; вторая — отсутствие точности. Автор либо имеет что-то сказать и не может это выразить, либо случайно говорит что-то другое, либо он почти безразличен к тому, есть ли в его словах смысл или нет. Эта комбинация расплывчатостей и обыкновенной неумелости — самая заметная черта современной английской прозы, в особенности всех политических писаний. Как только касаются определенных тем, конкретное растворяется в абстрактном, и сами собой на язык просятся затасканные обороты речи: проза все реже и реже состоит из слов, выбранных ради их значения, и все чаще и чаще — из «фраз», приставляемых одна к другой, как детали сборного курятника. Я перечислю сейчас, с комментариями и примерами, различные трюки, с помощью которых люди увиливают от труда, требующегося для написания прозы.

Умирающие метафоры. Новая метафора помогает мысли, вызывая зрительный образ, тогда как метафора, практически «мертвая» (напр. «железная решимость»), превращается в обычное слово и может быть использована без ущерба для живости. Но между двумя этими типами есть огромная свалка затасканных метафор, которые потеряли свою ассоциативную силу и используются лишь потому, что избавляют человека от труда самому придумывать фразы. Примеры: перепевать на все лады, встать в строй, попирать достоинство, встать плечом к плечу, играть на руку, положить в долгий ящик, лить воду на мельницу, ловить рыбку в мутной воде, внести раскол, на повестке дня, ахиллесова пята, лебединая песня, рассадник порока, буря недовольства, напрасные потуги. Многие из них можно употреблять, не вдумываясь в их значение (почему, например, «раскол»?) Часто смешиваются несовместимые метафоры. — верный признак того, что автору неинтересно, о чем он говорит. Некоторые расхожие метафоры употребляются в неверном смысле, о чем пишущий даже не подозревает. Например: «эпицентр событий» — людям не приходит в голову заглянуть в словарь и выяснить, что такое эпицентр. Или: «внести большую лепту», хотя монета, как известно, была мелкая, и пишущему достаточно было на минуту задуматься, чтобы избежать нелепости.

Операторы или словесные протезы. Они избавляют от труда подыскивать нужные существительные и глаголы и в то же время нагружают предложение лишними слогами, придавая ему вид полновесности. Типичные фразы: служить подтверждением чего-то, положить начало чему-то, достигнуть взаимопонимания с кем-то, объявить беспощадную борьбу чему-то, проявлять тенденцию. к чему-то, послужить делу чего-то, обозначить приоритеты, приложить все усилия для достижения чего-то, прояснить позицию, найти точки соприкосновения, получить право на существование, чинить препятствия, предпринять конкретные шаги, подчеркнуть важность чего-то, дать основание для чего-то. Идея здесь — исключить простые глаголы. Вместо одного слова: сломать, остановить, мешать, поправить, убить — появляется фраза из существительного, прицепленного к глаголу-отмычке: дать, служить, обеспечить, достигнуть. Вдобавок, при всякой возможности действительный залог заменяют страдательным и вместо глаголов употребляются отглагольные существительные (обеспечить усиление вместо усилить). Банальным утверждениям придается вид глубокомысленных путем конструкции не без-. Простые союзы и предлоги заменяются такими фразами, как: в отношении чего-то, тот факт, что, в интересах чего-то, с целью чего-то; а концы предложений спасаются от провалов путем звучных штампов, наподобие: не исключен вариант развития…, оставляет желать лучшего, не подлежит сомнению, заслуживает самого пристального внимания, открывает широкие перспективы.

Претенциозная лексика. Чтобы принарядить простые утверждения и выдать свою предвзятость за научную беспристрастность, пускают в ход такие слова, как: феномен, элемент, адекватный, объективный, категориальный, виртуальный, фундаментальный, когнитивный. Чтобы облагородить некрасивые процессы мировой политики, их обвешивают словами вроде: судьбоносный, исторический, триумфальный, основополагающий, неизбежный, непреклонный, неодолимый, а прославление войны склоняет пишущего к архаике: железный кулак, неприступная твердыня, меч, щит, стяг, клич, воин, полчища, орды, ратный подвиг. Иностранные слова и выражения вроде deus ex machina, coup d’etat, mutatis mutandis, sic transit, sine qua non, Gleichschaltung, Weltanschauung, ad infinitum(1) используются, чтобы придать письму культурный и элегантный вид. Никакой реальной нужды в сотнях иностранных выражений, хлынувших в современный английский язык, нет. Плохие авторы, особенно пишущие на политические, научные и социологические темы, находятся во власти представления, будто латинские и греческие слова благороднее саксонских (2). Марксистский жаргон (гиена, палач, людоедский, мелкобуржуазный, лакей, приспешник, бешеный пес, белогвардейский и пр.) состоит в основном из слов и выражений, заимствованных из русского, французского и немецкого языков. Самый доступный способ придумать неологизм — взять латинский или греческий корень, снабдить его соответствующей приставкой и прицепить в конце — ация или — зировать: генерализирующий, дезинтеграция, финализация, демифологизировать. Это гораздо проще, чем подыскивать английское слово с тем же значением. В результате речь становится еще более невнятной и неряшливой.

Бессмысленные слова. В некоторых видах литературы, в частности — в литературной и художественной критике то и дело встречаются длинные пассажи, почти совсем лишенные смысла(3). Слова романтическое, пластическое, органика, ценности, человечность, мертвое, естественное, жизненность, используемые в художественной критике, совершенно лишены смысла, поскольку не только сами не указывают ни на какой поддающийся обнаружению предмет, но и читатель от них этого не ожидает. Когда один критик пишет: «Отличительной чертой произведений господина Икс является их наполненность жизнью», а другой автор пишет: «Первое, что поражает в произведениях господина Икс, — это их особая мертвенность», читатель воспринимает это просто как разные мнения. Если бы вместо жаргонных слов мертвое и живое говорилось бы черное и белое, он сразу понял бы, что языком пользуются неправильно. Такой же участи подверглись многие политические слова. Слово фашизм потеряло конкретный смысл и означает только «нечто нежелательное». Каждое из слов демократия, социализм, свобода, патриотический, реалистический, справедливость имеет несколько разных значений, не совместимых друг с другом. Для демократии не только нет общепринятого определения: любой попытке дать его всячески сопротивляются. Большинство людей понимают, что, называя страну демократической, мы ее хвалим; поэтому защитники любого режима настаивают на том, что он демократический, и боятся, что если слову придадут определенное значение, они не смогут его употреблять. Словами такого рода пользуются зачастую нечестно, причем намеренно. То есть человек, пользующийся ими, имеет собственное, личное определение, но позволяет своему слушателю думать, что имеет в виду нечто совсем иное. Такие утверждения, как: «Маршал Петэн был истинным патриотом», «Советская пресса — самая свободная в мире», «Католическая церковь выступает против преследований» всегда произносятся с намерением обмануть. Другие слова с неопределенным значением, используемые более или менее бесчестно, — класс, тоталитарный, прогрессивный, реакционный, буржуазный, равенство.

Теперь, когда я составил этот каталог извращений и надувательств, позвольте привести еще один пример стиля, порождаемого ими. На этот раз он будет воображаемым. Я переведу отрывок, написанный обычным языком, на современный язык худшего сорта. Вот хорошо известный стих из Экклезиаста:

«И обратился я, и видел под солнцем, что не проворным достается успешный бег, не храбрым — победа, не мудрым — хлеб, и не у разумных — богатство, и не искусным — благорасположение, но время и случай для всех их.»

А вот он же на современном языке:

«Объективное рассмотрение современных феноменов приводит к несомненному выводу, что успех и неудача в областях, где доминируют процессы конкуренции, не находятся в однозначном соответствии с природными способностями, и в каждом случае следует учитывать существенный элемент непредсказуемого.»

Это пародия, но не очень грубая. Образец 3, приведенный выше, написан на таком же языке. Замечу, что перевод я дал неполный. Начало и конец предложения более или менее передают смысл оригинала, но в середине конкретные примеры — бег, победа, хлеб — исчезают в туманной фразе: «Успех и неудача в областях, где доминируют процессы конкуренции». Так оно и должно быть, потому что ни один из современных авторов, о которых я веду речь, — ни один из тех, кто способен написать: «объективное рассмотрение современных феноменов», — никогда не выразит своих мыслей так конкретно и точно. Вся современная проза стремится прочь от конкретности. Теперь разберем эти два предложения немного подробнее. Первое содержит 35 слов и всего 67 слогов, причем почти все слова — обиходные. Второе содержит 34 слова и 103 слога, причем шесть слов — с греческими и латинскими корнями. В первом предложении — шесть ярких образов, и только одно выражение («время и случай») можно назвать неясным. Второе не содержит ни единого свежего оборота речи и, несмотря на 103 слога, дает лишь сокращенную версию того, что содержится в первом. И однако именно предложения второго рода размножаются в современной английской речи. Не хочу преувеличивать. Такого рода письмо еще не стало повсеместным, и простота кое-где еще проглядывает, даже на очень скверно написанных страницах. И все же, если вас или меня попросят написать несколько строк о превратностях человеческого жребия, мы сочиним скорее нечто более похожее на мой вариант, чем на Екклесиаста.

Я пытался показать, что писание в его худшем виде состоит не в выборе слов ради их смысла и не в придумывании образов ради того, чтобы этот смысл прояснить. Оно сводится к складыванию словесных блоков, изготовленных другими людьми, и приданию продуктам презентабельного вида с помощью обмана. Привлекательность этого метода — в его простоте. Проще — и даже быстрее, если набил руку, — сказать: «На мой взгляд, можно предположить без особого риска ошибиться…», чем: «Я думаю». Если пользуешься готовыми фразами, то не только не надо подбирать слова, не надо даже беспокоиться о ритме предложений, ибо эти готовые выражения закруглены уже сами по себе. Когда текст составляется в спешке — например, когда диктуешь стенографистке или выступаешь с речью, ты поневоле сбиваешься на претенциозный стиль. Такие хвосты, как: «заслуживает самого пристального внимания» или «открывает широкие перспективы сотрудничества», спасают любое предложение от ухаба в конце. Используя затасканные метафоры и сравнения, ты избавляешь себя от умственных усилий, но ценой того, что смысл становится туманным — не только для читателя, но и для тебя самого. В этом отношении показательны смешанные метафоры. Единственная цель метафоры — вызвать зрительный образ. Когда эти образы сталкиваются: «фашистский спрут пропел свою лебединую песню», «в горнило классовых боев брошены последние козыри реакции», можно не сомневаться, что пишущий не видит мысленно предметов, о которых ведет речь; другими словами, не думает. Взглянем еще раз на примеры в начале статьи. Профессор Ласки (1) использует четыре отрицания в четырех строках. Одно из них лишнее и превращает весь отрывок в бессмыслицу, не говоря уже о неуклюжестях, которые сами по себе затемняют смысл. Профессор Хокбен (2) играет в кошки-мышки с потоком, который выдает предписания. Отметая повседневное выражение «нагнать страху», он не потрудился заглянуть в словарь и выяснить, что такое «вокабула». Если не отнестись снисходительно к примеру (3), то он попросту бессмыслен; смысл, возможно, и удалось бы извлечь, если прочесть статью целиком. В (4) автор более или менее знает, что ему надо сказать, но скопление штампов застревает у него в горле, как посудные ополоски в сливе раковины. В (5) слова и смысл почти расстались друг с другом. Смысл у людей, которые так пишут, — скорее, эмоциональный: им что-то не нравится, а с чем-то они согласны, но детали того, что они говорят, их не занимают. Добросовестный автор, сочиняя предложение, задается, как минимум, четырьмя вопросами: Что я пытаюсь сказать? Какими словами это можно выразить? Какой образ или идиома добавят ясности? Достаточно ли свеж для этого образ? А может быть, задаст себе еще два вопроса: Могу ли я выразить это короче? Не выразился ли я коряво и нельзя ли этого избежать? Но вовсе не обязательно так утруждаться. Можно увильнуть от этой работы: отключите сдерживающие центры, и готовые фразы хлынут потоком. Они выстроят за вас ваши предложения — даже обдумают за вас ваши мысли (до какой-то степени), — а если надо, окажут еще одну важную услугу, частично скрыв смысл и от вас самих. Именно тут становится ясна особая связь между политикой и порчей языка.

В общем, политическое письмо сегодня — плохое письмо. Там, где это не так, автор выглядит каким-то мятежником, выражает свое личное мнение, а не «линию партии». Ортодоксия любой масти словно требует безжизненного, подражательного стиля. Политические диалекты в брошюрах, передовицах, манифестах, правительственных законопроектах, речах заместителей министров, конечно, разные у разных партий, но все схожи в том, что в них почти никогда не встретишь свежего, яркого, своеобразного оборота речи. Когда видишь на трибуне усталого болтуна, механически повторяющего привычные фразы: звериный оскал, железная пята, кровавая тирания, свободные народы мира, встать плечом к плечу, — возникает странное ощущение, что смотришь не на живого человека, а на манекен, и это ощущение обостряется, если свет падает на очки оратора так, что они превращаются в пустые белые диски, за которыми как будто нет глаз. И это — не только игра воображения. Оратор, пользующийся такой фразеологией, уже сильно продвинулся по пути от человека к машине. Из гортани его выходят надлежащие звуки, но мозг в этом не участвует, как должен был бы, если бы человек сам выбирал слова. Если речь эту он повторял уже неоднократно, то, возможно, уже не понимает, что говорит, как хорист в церкви. И эта сниженная деятельность сознания — если не обязательный, то весьма обычный элемент политического конформизма.

В наше время политическая речь и письмо в большой своей части — оправдание того, чему нет оправдания. Продление британской власти над Индией, русские чистки и депортации, атомную бомбардировку Японии, конечно, можно оправдать, но только доводами, непереносимо жестокими для большинства людей, — и к тому же они несовместимы с официальными целями политических партий. Поэтому политический язык должен состоять по большей части из эвфемизмов, тавтологий и всяческих расплывчатостей и туманностей. Беззащитные деревни бомбят, жителей выгоняют в чистое поле, скот расстреливают из пулеметов, дома сжигают: это называется миротворчеством. Крестьян миллионами сгоняют с земли и гонят по дорогам только с тем скарбом, какой они могут унести на себе: это называется перемещением населения или уточнением границ. Людей без суда годами держат в тюрьме, убивают пулей в затылок или отправляют умирать от цинги в арктических лагерях: это называется устранением ненадежных элементов. Такая фразеология нужна, когда ты хочешь называть вещи, но не хочешь их себе представить. Вообразим на минуту благополучного английского профессора, защищающего русский тоталитаризм. Он не может сказать прямо: «Я считаю, что оппонентов надо убивать, когда это приводит к хорошим результатам». И, вероятно, он скажет что-нибудь в таком роде:

«Безусловно признавая, что советский режим демонстрирует определенные черты, которые гуманист, возможно, будет склонен счесть предосудительными, мы должны, я полагаю, согласиться, что определенное ограничение права на политическую оппозицию является неизбежным компонентом переходных периодов, и что трудности, которые пришлось претерпеть российскому населению, компенсируется прогрессом в производственной сфере.»

Напыщенный стиль — тоже своего рода эвфемизм: масса латинских слов и придаточных предложений сыплются на факты как мягкий снег, скрадывая очертания и делая неразличимыми детали. Великий враг чистого языка — неискренность. Когда есть разрыв между вашими истинными целями и провозглашаемыми, вы, так сказать, инстинктивно прибегаете к длинным словам и затрепанным идиомам, как каракатица, выпускающая чернила. В наш век невозможно быть «вне политики». Все проблемы — политические проблемы, а сама политика — это масса лжи, уверток, безрассудств, ненависти и шизофрении. Когда общая атмосфера отравлена, язык страдает. Я полагаю — это догадка, которую мне подтвердить нечем, — что немецкий, русский и итальянский языки испортились за последние десять-пятнадцать лет из-за диктатуры.

Но если мысль уродует язык, то язык тоже может уродовать мысль. Скверный язык распространяется благодаря традиции и подражанию даже среди тех людей, которым хватило бы ума ему сопротивляться. Но этот испорченный язык в каком-то смысле очень удобен. Такие обороты речи, как: небезосновательное предположение, оставляет желать лучшего, соображение, которое ни в коем случае нельзя не брать в расчет, — постоянный соблазн, пачка аспирина, которая всегда под рукой. Посмотрите еще раз эту статью и вы наверняка обнаружите, что я раз за разом делал те самые ошибки, которые осуждаю. Сегодня утром я получил по почте брошюру о положении в Германии. Автор сообщает мне, что он «почувствовал необходимость» ее написать. Я открываю ее наугад и чуть ли не первым мне попадается предложение: «[Союзники] имеют возможность не только произвести коренные преобразования социальной и политической структуры Германии таким образом, чтобы избежать националистической реакции в самой Германии, но и в то же время заложить основы сотрудничества и объединения Европы». Видите ли, он «чувствует необходимость» писать — чувствует, по-видимому, что имеет сообщить что-то новое, — и однако его слова, как кавалерийские лошади по сигналу, горна послушно выстраиваются в привычный унылый ряд. Этому нашествию готовых фраз (произвести коренные преобразования, заложить основы) можно противостоять, только если ты все время начеку, а каждая такая фраза анестезирует часть мозга.

Я сказал вначале, что болезнь нашего языка, возможно, излечима. Те, кто это отрицает, возразят, может быть, что язык только отражает существующие социальные условия и что мы не можем повлиять на его развитие, подправляя слова и конструкции. В том, что касается общего тона или духа языка, это, возможно, и так — но не в отношении деталей. Глупые слова и выражения часто исчезали, и не благодаря эволюционному процессу, а благодаря сознательным действиям меньшинства. Недавний пример — выражение: не оставить неперевернутым ни одного камня (4) было истреблено насмешками нескольких журналистов. Можно было бы избавиться от множества засиженных мухами метафор, если бы нашлись люди, заинтересованные в этой работе, — и так же, смехом, изгнать из повседневной речи кое-какие латинские слова, иностранные выражения, приблудные научные термины и вообще сделать претенциозность немодной. Но все это — второстепенные задачи. Для защиты английского языка требуется гораздо больше; но наверно, лучше начать с того, что для нее не требуется.

Прежде всего, — архаизма, спасения устарелых слов и оборотов речи, а также провозглашения «английской нормы», от которой ни в коем случае нельзя отклоняться. Напротив. Надо избавляться от всех износившихся слов и идиом. Не надо заботиться о безупречности грамматики и синтаксиса — она не так важна, если ты можешь правильно донести свой смысл; не надо избегать американизмов и стремиться к «хорошему стилю», но не надо впадать и в ложную простоту и превращать письменный английский в разговорный. Не надо всякий раз отдавать предпочтение саксонскому слову перед латинским, хотя лучше использовать меньше слов и более коротких, если они способны передать смысл. Но самое главное — пусть смысл выбирает слова, а не наоборот. Самое худшее, что можно сделать со словами в прозе, — это сдаться на их милость. Когда вы думаете о конкретном предмете, вы думаете без слов, а затем, если хотите описать то, что представили себе, вы начинаете поиски и находите нужные точные слова. Когда вы думаете о чем-то отвлеченном, вы склонны первым делом хвататься за слово, и, если не удерживаться от этого, сложившийся диалект ринется к вам на помощь, сделает за вас вашу работу — правда, затемнив или даже изменив исходный смысл. Может быть, лучше всего не прибегать к словам, покуда вы не проясните для себя смысл через образы и ощущения. А после можно выбирать — не просто принимать — слова и обороты, которые лучше всего выразят значение, после чего остановиться и подумать, какое впечатление могут произвести ваши слова на другого человека. Это последнее умственное усилие отрежет все затрепанные и смешанные образы, все готовые фразы, ненужные повторы и вообще всякую чушь и невнятицу. Но часто возникают сомнения в том, как действует твое слово или фраза, и, когда не подсказывает инстинкт, надо положиться на какие-то правила. Мне кажется, в большинстве случаев пригодны следующие:

  1. Никогда не пользоваться метафорой, сравнением или иной фигурой речи, если они часто попадались в печати.
  2. Никогда не употреблять длинного слова, если можно обойтись коротким.
  3. Если слово можно убрать — убрать его.
  4. Никогда не употреблять иностранного выражения, научного слова или жаргонного слова, если можно найти повседневный английский эквивалент.
  5. Лучше нарушить любое из этих правил, чем написать заведомую дичь.

Эти правила выглядят элементарными; они и в самом деле таковы, но от всякого, привыкшего писать в принятом нынче стиле, требуют решительной перемены навыков. Можно все их выполнять и при этом писать на плохом английском, но уже нельзя написать так, как показано было на пяти примерах в начале статьи.

Я говорил здесь не о языке художественной литературы, а только о языке как инструменте для выражения, а не сокрытия или подавления мыслей. Стюарт Чейз (5) и другие были недалеки от мысли, что все абстрактные слова бессмысленны, и под этим предлогом защищали политический квиетизм. Поскольку ты не знаешь, что такое фашизм, как ты можешь бороться с фашизмом? Верить таким нелепостям незачем, но надо понимать, что нынешний политический хаос связан с упадком языка и что некоторых улучшений можно добиться, начав именно с этой стороны. Если вы упростите свой английский язык, вы излечитесь от худших безумств ортодоксии. Вы не сможете говорить ни на одном из наличных диалектов, и если сделаете глупое замечание, глупость его будет очевидна, даже для вас. Политический язык — и это относится ко всем политическим партиям, от консерваторов до анархистов, — предназначен для того, чтобы ложь выглядела правдой, убийство — достойным делом, а пустословие звучало солидно. Всё это нельзя переменить в одну минуту, но можно, по крайней мере, изменить свои привычки, а то и отправить — прилюдно их высмеяв, — кое-какие избитые и бесполезные фразы — всякие ахиллесовы пяты, испытания на прочность, нагнетания обстановки, красные нити, вящие радости, ничтоже сумняшеся, ощутимые подвижки и прочие словесные отходы в мусорный бак, где им и место.

1946 г.

_____

1): deus ex machina — бог из машины (лат.)
coup d’etat — государственный переворот (франц.)
mutatis mutandis — с соответственными изменениями, с известными оговорками (лат.)
sic transit — так проходит (земная слава) (лат.)
sine qua non — непременное условие (лат.)
Gleichschaltung — насильственное приобщение к господствующей идеологии (нем.)
Weltanschauung — мировоззрение (нем.)
Ad infinitum — до бесконечности (лат.)

2) Интересно, что до последнего времени употреблявшиеся английские названия цветов, вытесняются греческими: львиный зев превращается в antirrhinum, незабудка в myosotis и т. д. Никакой практической причины для этого не видно: по-видимому, мы инстинктивно отворачиваемся от наших обиходных слов, смутно ощущая, что греческое слово — более научное. (Прим. авт.))

3) Пример: «В универсальности мировосприятия и образного мышления Комфорта, удивительно уитменовского по диапазону и почти полярного по эстетической направленности, по-прежнему ощущается все то же трепетное, атмосферическое, суггестивное присутствие жестокой и неодолимо безмятежной вневременности… Рей Гардинер набирает очки, целя каждый раз точно в яблочко мишени. Только мишени его не так просты, и сквозь эту сдержанную грусть пробивается отнюдь не поверхностная, сладкая, не без привкуса горечи отрешенность.» «Поэтри куотерли». (Прим. авт.)

4) Т. е. использовать все доступные средства. После поражения персов при Платеях (477 г. до н. э.) разнесся слух, что погибший военачальник персов Мардоний спрятал в своем шатре сокровища. Фиванец Поликрат не мог их найти и, обратившись в дельфийскому оракулу, получил ответ: «Не оставить неперевернутым ни одного камня», после чего сокровище было найдено.

5) Стюарт Чейз (1888—1985) — американский экономист и автор книг по семантике.

КОНЕЦ

____
Перевод с английского:
© 2003 Голышев Виктор Петрович

25 полезных советов как говорить убедительно

1. Говорите “и” вместо “но”.
напр., “Это Вы хорошо сделали, и если Вы…” вместо – “Да, это хорошо, но Вы должны…”
Потому что “но” перечеркивает все, что было сказано перед ним.

2. Говорите “и” вместо “и все же”.
напр., “Я понимаю, что Вы не можете дать ответ так быстро, и поэтому давайте…” вместо: “Я понимаю, что Вы не можете ответить прямо сейчас, и все же было бы лучше…”
Потому что “и все же” говорит собеседнику, что Вам глубоко безразличны его пожелания, ожидания, сомнения или вопросы.

3. Используйте слово “для” вместо слова “против”.
напр., “Для того, чтобы что-то изменилось, я запишусь в спортивную секцию”.
вместо “Что бы мне еще придумать против скуки?”

4. Избегайте грубого “нет”, поскольку “нет”, произнесенное с соответствующей интонацией, может произвести очень негативное впечатление на партнера.

5. Вычеркнете выражение “честно говоря” из своего лексикона, потому что оно звучит так, будто честность для Вас – исключение.

6. Говорите “не так” вместо “нет”.
напр., “не так” или “не сейчас”. “В таком виде мне это не нравится”. “В данный момент у меня нет на это времени” вместо “Нет, мне это не нравится” “Нет, у меня нет времени”.
Потому что “нет” отталкивает. “Нет” – это нечто законченное и окончательно решенное.

7. Измените угол зрения, используя слово “уже” вместо слова “еще”.
напр., “Вы уже сделали половину” вместо “Вы сделали еще только половину?”
Потому что слово “уже” превращает мало в много.

8. Навсегда забудьте слова “только” и “просто” или замените их другими.
напр., “Это мое мнение” “Такова моя идея”
вместо “Я только говорю свое мнение” “Это просто такая идея”.
Зачеркните “просто” и “только”.

9. Уберите слово “неправильно”. Лучше задайте уточняющий вопрос и покажите собеседнику, что вы тоже стараетесь решить проблему.
напр., “Это получилось не так, как нужно. Давай подумаем, как исправить ошибку или избежать ее в будущем”
вместо “Неправильно! Это только твоя вина”.

10. Говорите “в” и “во столько-то” вместо “где-то” и “в районе”. Точно назначайте срок и время.
напр., “Я позвоню в пятницу” “Я позвоню Вам завтра в 11 часов”
вместо “Я позвоню в конце недели” “Я позвоню завтра в районе 11″.

11. Задавайте открытые вопросы. Не довольствуйтесь односложными ответами “да” или “нет”.
напр., “Как Вам это понравилось?” “Когда мне можно будет Вам перезвонить?” вместо “Вам это понравилось?” “Можно будет Вам перезвонить”.
Потому что вопросы с “Как”, “Что” или “Кто”…… добывают ценную информацию.

12. Пользуйтесь выражением “С этого момента я…” вместо “Если бы я…”.
напр., “С этого момента я буду внимательней прислушиваться к советам” вместо “Если бы я послушался его совета. Тогда бы этого не случилось.”
Потому что “Если бы я…” сожалеет о том, что прошло, и редко помогает продвинуться дальше. Лучше смотрите в будущее. Формулировка “С этого момента я…” – хорошая основа для такой позиции.

13. Перестаньте увиливать с помощью “надо бы” и “нужно бы”.
Лучше: “Важно сделать эту работу в первую очередь” вместо “Надо об этом подумать” “Нужно бы сначала закончить эту работу”.
“Надо бы” и “нужно бы” не утверждают ничего конкретного. Лучше четко и ясно назовите того (или то), о ком или о чем Вы говорите (“я” – “ты” – “Вы” – “мы”).
Напр., “Тебе следует это доделать” “Вам следует отдавать приоритет этой работе”

14. Говорите “Я сделаю” или “Я бы хотел” вместо “я должен”.
напр., “Я бы хотел сперва немного подумать” “Я сперва соберу нужную информацию” вместо “Я должен сначала немного подумать” “Я должен собрать информацию”.
“Я должен” связано с принуждением, давлением или внешним определением. Все, что Вы делаете с такой установкой, Вы делаете не добровольно. “Я сделаю” или “Я бы хотел” звучит для других намного позитивнее, более дружественно и мотивированно.

15. Вычеркнете слова “вообще-то” и “собственно” из своего словаря.
напр., “Это правильно” вместо “Ну, вообще это правильно”.
“Вообще” не содержит никакой информации и воспринимается как ограничение.

16. Говорите “Я рекомендую Вам” вместо “Вы должны”.
напр., “Я советую Вам довериться мне” “Я рекомендую Вам подумать над этим” “Я советую Вам принять решение как можно скорее”.
Словами “должны” и “следует” Вы подвергаете собеседника давлению и отбираете у него возможность самостоятельно принять решение. “Я рекомендую Вам” звучит намного более доброжелательно и позитивно.

17. Пользуйтесь также альтернативами к “Я советую Вам”, такими как “Я прошу Вас” и “Я буду Вам благодарен”.
напр., “Я прошу Вас принять решение как можно скорее” “Я благодарен Вам, если Вы мне доверяете” вместо “Вы должны принять решение как можно скорее” “Ты должен мне доверять”.
“Я прошу Вас” и “Я Вам благодарен” очень легко сказать, и они совершают чудо.

18. Откажитесь от всех форм отрицания; лучше высказывайтесь позитивно.
напр., “Это будет в порядке” “Это действительно хорошая идея” “Это легко для меня” вместо “Это для меня не проблема” “Идея действительно неплохая” “Это будет нетрудно для меня”.
Говоря отрицаниями, Вы идете длинным путем. Это слишком сложно и может вызвать неприятные ассоциации. Говорите прямо и позитивно.

19. Избегайте также другие типичные формы с “не”.
напр., “Пожалуйста, поймите меня правильно” “Пожалуйста, подумайте о…!” “Пожалуйста, следите за….!”
вместо “Пожалуйста, не поймите меня неправильно.” “Пожалуйста, не забудьте, что….!” “Давайте не терять это из виду!”.
Такие негативные выражения превращайте в позитивные. Ясно говорите, чего Вы хотите. Сосредоточивайте тем самым все внимание на желанной цели.

20. Пользуйтесь “мотивирующими отрицаниями”.
напр., “То, что Вы сказали, не совсем правильно” “Тут я с Вами не совсем согласен” вместо “То, что Вы сказали, неправильно” “Здесь я должен Вам возразить”.
Мотивирующее отрицание имеет смысл в ситуациях, когда Вам нужно сообщить другому человеку что-то неприятное или полностью отвергнуть его предположение. Важно, чтобы Вы представляли свое мнение и при этом говорили правду. С помощью мотивирующего отрицания Вы можете сказать это более вежливо. Вы акцентируете внимание на намеченной цели.

21. Предпочитайте точные понятия вместо неспецифических глаголов “делать”, “работать” и “заниматься”.
напр., “Мы пока не приняли решения по….” “Я как раз читаю протокол” “Настоящее положение таково, что…” вместо “Мы тут пока не можем разобраться” “Я сейчас работаю с протоколом” “Мы делаем все, что можем”.
Неспецифические глаголы оставляют слишком большую свободу для толкований.

22. Задавайте вопросы с “когда” и “как” вместо таких, на которые можно лишь ответить “да” или “нет”.
напр., “Когда Вы сможете помочь мне….?” “Когда мы сможем собраться?” “Когда я смогу с Вами поговорить?”
В ответ на вопрос с “ли” мы получим реакцию только в виде “да” или “нет”. Когда Вы сможете рассчитывать на результат – остается открытым. Поэтому не спрашивайте, возможно “ли” то-то или то-то, а прдемонстрируйте свое позитивное ожидание с помощью “когда” и “как”.

23. Подключайте другого с помощью “Вы” и “мы”, вместо того, чтобы постоянно ставить себя в центр внимания с помощью “я”.
напр., “Вы видете теперь, в чем дело” “Пожалуйста, дайте мне Ваш адрес” “Сейчас мы вместе разберемся” вместо “Сейчас я покажу, в чем дело” “Мне еще нужен Ваш адрес” “Сейчас я Вам это объясню”.
Если Вы все время говорите от первого лица, то Вы выдвигаете на передний план себя и свои действия. Употребление “Вы” и “мы” объединяет и концентрирует внимание на собеседнике тоже.

24. Вычеркнете из своего словаря “никогда”, “каждый”, “все”, “всегда” и вместо этого будьте конкретны.
напр., “Тут вы мне обязательно поможете!” “Вы вторую неделю опаздываете” “…. и …. завидуют моему успеху” вместо “Никогда мне никто не помогает” “Вы все время опаздываете” “Они все завидуют моему успеху”.
Уберите обобщения. Подумайте, “что” именно случилось, “кого” это касается, “когда” это произошло. Четко обозначайте свои цели. Обобщения создают негативное настоящее и ограничивают возможности в будущем.

25. Добывайте реакцию собеседника с помощью полуоткрытых вопросов.
напр., “Насколько сильно Вам это понравилось?” “Какие еще вопросы имеются с Вашей стороны по существу сказанного?” вместо “Как Вам это понравилось?” “Как Вам моя идея?” “Какие у Вас еще вопросы?”
Правильно подобранное слово придает Вашему вопросу нужное направление. Вы позитивно влияете на реакцию. Интересующая Вас информация уже заранее направляется в позитивное русло.

Момент постижения

Ситуация, в которой герой подходит к финалу сюжета и держит в своих руках всё, о чем чаял и к чему в итоге приблизился вплотную, сопровождается ощущением тревоги близости конца. Это смешанное чувство сотоит из понимания собственной победы и поражения одновременно. Подобный момент – классический финал в рамках драматургии. Конец игры.

 

Ты желаешь не того

Самая большая проблема возникает от соединения свободы выбора с глупостью обусловленной души, недостаточной проинформированностью. У души есть три компонента, неотъемлемых качества. Сат, Чит, Ананда – то есть Вечность, Сознание и Блаженство.  С вечностью всё понятно. С сознанием тоже вроде нет проблем. Ты просто вечно что-то осознаешь. Но вот Ананда – Блаженство как правило спорный вопрос. Осознаешь ли ты вечно состояние блаженства? Наверное нет. Ты находишься в обусловленном состоянии и лишен блаженства, но стремишься к нему.

Такое ощущение, что все три вещи от тебя изолированы. Ты не понимаешь своей вечной природы, ты осознаешь себя каким то физическим телом, ты думаешь, что блаженство это наслаждение этого самого тела.

Залетаешь в игру и теряешь чистоту. Теперь ты Сат Чит Ананда, покрытый майей – иллюзией. И вечность уже не вечность, и сознание не вполне правильное и блаженство куда-то подевалось – теперь к нему нужно стремиться. И оно словно бы недостижимо. Вот такая игра.

Пока ты в необусловленном состоянии а в прямом смысле Сат Чит Ананда – нет проблем. Ты словно бы пребываешь в гармонии, в свете, в реальном блаженстве от осознания своей вечности. Или как?

Но тут тебя что то выбивает из присущего тебе состояния и начинается жизнь…  Желание вернуться в состояние гармонии сопровождает тебя и явлется стимулом к деятельности. Но так как ты забыл что же такое Ананда – блаженство, ты реагируешь на отблески этого счастья в материальном мире, пытаешься ухватить изменчивый мир за самое его суть чтобы прекратить эту суету, стать наконец самым богатым и сильным чтобы что? Чтобы не нуждаться. А нуждаться это что? Нужда это желание.

Фактически ты суетишься ради того чтобы придти наконец в состояние удовлетворения, когда больше ничего хочеть, нет желаний, всё испробовано, всё постигнуто, все на своих местах. Ты хочешь завершить игру по максимуму. А в чем он этот максимум?

Тебе не кажется, что это походит на желание обрести состояние нежелания – успокоиться, израсходовать всю энергию и вернуться в состояние из котого уже не хочтется возвращаться. ты ищешь прибежище и покой. Разве нет?

Так вот. Это материальная концепция. Только материя стремится умереть. Прекратить быть. Материальный мир насквозь пропитан этим принципом. Качели останавливаются, брошенный мячь падает на землю, огонь гаснет израсходовав топливо, все материальные процессы стремятся завершиться и придти в состояние с наименьшей энергией.

Будучи зажжеными искрой сознания, материальные процессы вспыхивают ярким светом и стремятся к своему завершению во тьме. Если ты ищешь покоя – твоя духовная практика по сути своей материальна. Ты желаешь не того…

Смелость быть собой

Стоит сказать пару слов об этом. Это тесно свзано со свободой выбора. Если с детства дать ребенку самому отвечать за свои поступки, при этом поддерживая его, но не навязывая свой собственный выбор, а лишь страхуя его – можно получить в итоге человека, который обладает свободой выбора по настоящему, а не так как предписывает реклама в телевизоре, что приизывает проявить индивидуальность купив одну из миллиона пар кроссовок Nike или один из милионов iPhone. Быть собой это не значит вписаться в чью то маркетинговую стратегию. Быть собой это значит быть свободным в своем выборе всего, что присутствует вокруг в изобилии бесплатно и очевидно.

По сути есть лишь два пути, заложенных под маркером дихотомии добра и зла, в то время как сами концепции добра и зла транслируются из окружающей среды. Ты должен сам выбрать что хорошо и что плохо при помощи сердца и разума. Общественное мнение тут играет роль сильно мешающего воздействия извне. Тебе поможет проводник, которму ты будешь доверять в этой чуждой среде плюрализма относительно всего и вся. И кого выбрать проводником ты тоже решаешь сам. Как найти такого проводника? На этот счёт есть отдельные рекомендации прислушавшись к которым ты опять же САМ должен сделать выбор. Используй разум прежде сердца. Сердце чрезчур эмоциоанально и слишком горячо в вопросах выбора.

Уважение

Если отношения строятся без уважения – все остальное не важно, они развалятся в любом случае, даже если была бешеная страсть или были какие-то там романтический очарования. Когда станет понятно, что нет уважения – всё рухнет. Уважение это понимание значимости личности не только в узком спектре твоего оценочного суждения о красоте пропорций тела или о привлекательности лично для тебя ситемы ценностей обсуждаемого человека. Уважение это выход за рамки твоего личного “мне нравится” “мне не нравится”. Это выход из конуры своего ума в области абстракнтных непредвзятых рассуждений о значимости.

Эта жизнь основана на реальных событиях